Посетили всей семьёй музей. В первый раз были там, когда сыну не было и трёх лет. Он ходил, держась за папину руку, смотрел, слушал, что ему рассказывали. Как оказалось, спустя два года сын и не помнит того выхода в музей. Поняла это, когда он спросил: “Где артисты?” Решил, что его привезли в театр. Почему-то его не удивили “настоящие” лук, ружьё, доспехи рыцаря. Даже скелет мамонта осмотрел достаточно равнодушно, констатировал факт, что мамонт больше человека – и всё. Понажимал на кнопочки мониторов, но и тут его привлекла больше техническая сторона, нежели фотографии животных. Потом стал жаловаться на усталость и проситься в буфет. В общем, дети тоже хотят хлеба и зрелищ. Пыль времён им не особо интересна.
На меня музеи тоже производят угнетающее впечатление. Конечно, там интересно, и посещать их надо, но уныло как-то. Грустно осознавать бренность бытия. Смотришь на какие-то предметы быта, на одежду, украшения и понимаешь, что всё это когда-то принадлежало людям, которых давно уже нет. Осознаёшь, что между нами и нашими далёкими предками очень мало общего, связующего. Люди на старинных фотографиях совсем не похожи на нас. Дело не в одежде и в причёсках, лица другие, глаза другие. Вот на фотографии начала двадцатого века преподаватели городского училища, в основном молодые женщины: лица без косметики, волосы собраны на затылке, припухлость щёк, одухотворённость во взгляде. Они не могут быть такими же, как и мы, если родились и выросли в другое время, в других условиях. Что общего между тем ребёнком, которого качали в берестяной колыбельке, который играли деревянными игрушками, и современным малышом? Только то, что заложено природой: инстинкты и рефлексы. Наши дети уже не такие, как мы в детстве по количеству информации, которой они загружаются с рождения, а уж тем более не такие, как те дети, чьи деревянные игрушки мы рассматривали в музее.
Убранство жизни тех людей из далёкого прошлого кажется нам убогим. Пузатые самовары, чугунные утюги, патефоны – предметы роскоши. Приведу здесь цитату из Мопассана: «Чтобы скрасить свою скотскую участь, мы придумали и создали всё, начиная с жилища, а затем – вкусную пищу, соусы, конфеты, пирожные, напитки, ликёры, ткани, одежды, украшения, кровати, матрацы, экипажи, железные дороги, бесчисленные машины. Мало того, мы изобрели науку, искусство, письменность и стихи». Поэтому смотришь на предметы, которыми пользовались наши далёкие предки, на их жилища и думаешь: неужели они были счастливы? Конечно, да. Счастье их, возможно, было близко к состоянию довольного животного, когда оно сыто и в тепле. Потому что жизнь их состояла из сплошного физического труда с утра до ночи. Как говорится, «не до жиру, быть бы живу». На территории нашего края жили те самые древние племена, которые имели узкие глаза и чёрные волосы, гоняли на оленьих упряжках и ударами в бубен отпугивали злых духов. Пришли русские «чалдоны» и оттеснили их ещё дальше на Север. Среди этих «пришлых», возможно, были и мои предки. Жаль, что я ничего о них не знаю. Наши родители были воспитаны как «Иваны, не помнящие родства». И мы такие же. Сейчас интересно было бы узнать о прадедах, а спросить уже некого. Поэтому всё же нужно ходить по музеям, и детей водить туда с малых лет. Потом можно зайти в какой-нибудь современный торговый центр, посмотреть на яркие витрины, подержаться за никелированные перила лестниц, пощупать яркую синтетику одежды, где-нибудь пощёлкать клавишами и понажимать не кнопочки – в общем, прийти в себя, ощутить себя вновь «в своей тарелке», в своём времени – лучшем из времён, так как довелось в нём родиться и жить.
