"Вверх!" – "Бойтесь своих мечтаний!"

 

Давно ожидали премьеру нового диснеевского мультфильма «Вверх», в прошедшие выходные посетили всей семьёй. Пошли на 3D, как ни странно, но это испортило впечатление: через очки цвета стали тусклыми, а без них смотреть невозможно, как известно, всё расплывается и двоится. Наш четырёхлетний сын так и смотрел половину мультфильма, быстро устал в очках. Кстати, в одном месте ребёнок по-настоящему испугался, но, тем не менее, благополучно высидел весь мультфильм, не скучал, не баловался и домой не просился.

Мультфильм оказался мелодраматическим, наводящим на грустные размышления, в частности, о бренности бытия и тщетности некоторых человеческих мечтаний, особенно тех, что называются «мечты детства».

"Метро 2033". Да будет свет!

 

На каком-то сайте видела книжный рейтинг, лидировал бестселлер «Метро 2033″. Кстати сказать, роман «Война и мир» Л.Н. Толстого был в этом списке. Стало интересно, что же это за книга такая, которая Толстого оставила позади. Попробовала читать. Первые главы одолела с большим трудом, хотела бросить, но дальше стало интересно, куда может залететь фантазия автора. Вообще фантастику не люблю, в своё время без всякого удовольствия, а лишь по необходимости прочитала Борхеса и Кафку, а вот роман Маркеса «Сто лет одиночества» мне понравился. Антиутопии я тоже читала, но социальные, постапокалиптическую антиутопию держала в руках впервые. Конечно, сам жанр не подразумевает больших положительных эмоций, но книга Глуховского, на мой взгляд, всё же «чернушная», этакая солянка из всевозможных ужасов, которые могли бы поселиться в описываемом месте. Похоже на путешествие в ад. Тоска от «произведения» ужасная. Хотя есть в этом одно рациональное зерно. Мир «после» будет страшен, если даже вдруг кто-то и выживет. Не пора бы человечеству остановиться, чтобы это «после» не наступило уже через несколько лет. 2033 не за горами.

Никто бы не прожил и месяца в этом кошмаре, не то, что двадцать лет. В человеческой истории достаточно примеров того, к чему приводит человеческая раздробленность в условиях повышенной опасности. По утверждению автора, в метро уже родились и выросли дети. Вообще не покидает ощущение недостоверности повествования, на первых же страницах появляются «ляпы». Радиация не проникла вглубь метро? Даже радиоактивная пыль? Странно. Люди употребляют витамины, созданные ещё «до того». За столько лет эти витамины превратились бы в яд, у них, как известно, тоже есть срок годности. «Сталкеры» выбираются наверх и приносят оттуда какие-то вещи, ими потом пользуются жители метро. Как насчёт радиоактивной заражённости? Не слишком ли быстро возникли новые формы жизни? Думаю, этот процесс длится явно не двадцать лет.

Новое открытие Тургенева.

 

Добралась до Тургенева. В юности читала в основном про «тургеневских девушек», с учениками «Отцы и дети» неоднократно изучала. Когда-то во время подготовки к урокам я много читала о самом Тургеневе, о его безрадостном детстве, о любви к «проклятой цыганке» Полине Виардо, о его эстетизме, о его в целом несчастливой судьбе, похожей на судьбу Павла Петровича в вышеназванном произведении. Поэтому сейчас читаю Тургенева другими глазами. Вижу в разных произведениях его матушку-крепостницу, издевающуюся над подвластными ей людьми, и его «вечную любовь» не трудно узнать в каких-то образах. Вообще чувствуется, что тема однолюбов данного автора очень интересовала, как и тема отношений барина и простолюдинки. Как известно, был и такой факт в биографии Ивана Сергеевича, повесть «Ася» написана о его внебрачной дочери от белошвейки. Поражает такая вещь: времена были другие, более нравственные люди жили, в церковь ходили постоянно, а грешили так же страшно: невинных девушек соблазняли и бросали, родного отца на улицу выгоняли, мошенничеством деньги вымогали, жёны мужей предавали. Опять же, наверное, во времена Тургенева такие случаи были редки, а сейчас приобрели массовый характер. Но многие наши проблемы уходят корнями в те далёкие времена, в крепостничество, морально разлагающее и крепостника, и крепостного! До сих пор в нас это сидит: «Вот приедет барин – барин нас рассудит».

Очень понравились «Степной король Лир» и «Постоялый двор». Нельзя не обратить внимания на везучесть «грешников»: дочери Мартына Петровича, сжившие со света отца, хорошо устраиваются в жизни. Несказанно везёт в делах Науму из «Постоялого двора», который свой «начальный капитал» приобрёл мошенническим путём. «Сам хозяин был очень счастлив и во всех своих предприятиях удачлив, хоть он и мало заслуживал своё счастье, да, видно, кому повезёт – так уж повезёт». «Люди, подобные Науму, скоро богатеют… но до блестящего положения, в котором он находился… Наум Иванов дошёл не прямым путём». Вспомним тут и Гоголя: «Теперь у нас подлецов не бывает, справедливее назвать их предприниматели». Видно, такая везучесть не от Бога, а от того, имя которого раньше лишний раз не произносили, ругательством считалось. И кто знает, какая расплата ждёт за такую «везучесть» где-то там, откуда никто не возвращался?..

Поражает, что и Мартын Петрович, и Аким Семёнович воспринимают случившееся с ними как кару, наказание за грехи и возможность их искупить. Нынешний человек, став жертвой обмана, лишившись всего, что нажито, всех и всё проклянёт да и запьёт с горя, но никак не пойдёт по святым местам, не станет «отмаливать» грехи свои и чужие.

Интересно, что Тургенев считал признаком провинциальности, что ему не нравилось в женщине: одна из героинь, «мелкопоместная барыня» «не сплетничает, не пищит, не приседает, не волнуется, не давится, не дрожит от любопытства» – и этим сильно отличается от женщин её круга. Может, поэтому Иван Сергеевич и не женился?..

Образов «маленьких людей» у Тургенева тоже достаточно. Не знаю, почему в школе мы рассматриваем подобные персонажи лишь у Чехова и Достоевского, а у Тургенева нас интересуют лишь его особые девушки да нигилист Базаров.

Вообще школьная программа способна убить всякий интерес к классике и вообще к литературе: произведения рассматриваются под определённым углом зрения, как-то расчленённо: «тема того», «тема сего», «проблема такая-то», «образ такой-то», как надо трактовать, навязано критиками эпохи построения коммунизма, и ничего по сути не изменилось с тех времён. Правда, теперь некоторые пытаются защитить Павла Петровича в его споре с Базаровым, пытаются доказать, что прав здесь Кирсанов. Тургенев же писал о том, что хотел показать несостоятельность дворянской интеллигенции, её слабость и бесперспективность. И Базаров, конечно, «перегибает палку», но как можно с ним сравнивать Павла Петровича, он бесцветен по сравнению с этим сильным человеком, который, несомненно, принес бы огромную пользу людям, если бы не нелепая случайность, которая могла произойти с любым другим доктором в те времена. Нас же методички подталкивают ставить «плюсы» и «минусы» этим двум антагонистам и делать победителем старика, оставшегося одиноким из-за того, что всю жизнь посвятил любви. Очередная крайность. Мне более близка мысль о том, что они оба несчастны из-за своего стремления к исключительности. Это Тургенев понял на опыте собственной жизни. И у него роман называется «Отцы и дети», а никак не «Отцы или дети», поэтому не нужно противопоставлять.

Ещё раз убедилась в том, как приятно и полезно перечитать классику теперь, когда уже есть определённый человеческий и читательский опыт, когда никто тебе не навязывает своей точки зрения, никакие формулировки экзаменационных вопросов не сбивают с толку. Читаешь действительно «для души» и в очередной раз убеждаешься, что наша классика мудра, поучительна, красива, что её образы, темы и проблемы вечны.

Новеллы Мопассана. Люди и деньги.

 

Перечитываю Мопассана. Прелесть такая! Так хорошо читать для души, а не «по программе», глядя в вопросы экзаменационных билетов, где обозначено: «Критика буржуазного общества в произведениях…» и тому подобное. Читала этого автора давно, многое успела забыть. И хорошо, теперь заново знакомлюсь с его шедеврами. Особенно понравилась новелла «Наследство». Вот уж поистине «и смех, и грех»! Интересно, как во время повествования менялись взаимоотношения членов описываемого семейства в зависимости от приближения к заветному наследству: от любви до ненависти. А особенно интересно наблюдать, какой видел Лезабль свою супругу в разные моменты их жизни. Поначалу она была обворожительна, потом – ничего особенного, потом – груба, вся в отца, потом – омерзительна, в итоге – опять очень даже неплоха, хотя и с ребёнком от любовника, ведь это сулило богатство. И хотя изначально это были деньги «с душком», никого уже это сильно не волновало. Коллеги из министерства хоть и судачили, и «подкалывали» потенциальных богачей, но проглотили языки, когда наконец «свершилось»: их пригласили не крестины в новый богатый дом. Как говорится, деньги не пахнут! Самое смешное, что мои современники вполне могли бы быть на месте героев Мопассана, жившего в 19 веке. Люди те же в их отношении к деньгам и к богатству.

Эта же тема развивается в новелле «Плетельщица стульев», которая напоминает сказку о том, как принцесса целовалась со свинопасом. Только здесь в роли принцессы выступает сын аптекаря. Как этот повзрослевший бюргер был оскорблён, узнав о любви нищенки! Как она посмела питать чувства к нему, к человеку другого круга! Но гнев мгновенно улетучился, когда речь зашла о деньгах, накопленных ею для него! Денежки-то он взял. Ещё и повозку потребовал.

«Я поведу тебя в музей…»

 

Посетили всей семьёй музей. В первый раз были там, когда сыну не было и трёх лет. Он ходил, держась за папину руку, смотрел, слушал, что ему рассказывали. Как оказалось, спустя два года сын и не помнит того выхода в музей. Поняла это, когда он спросил: «Где артисты?» Решил, что его привезли в театр. Почему-то его не удивили «настоящие» лук, ружьё, доспехи рыцаря. Даже скелет мамонта осмотрел достаточно равнодушно, констатировал факт, что мамонт больше человека – и всё. Понажимал на кнопочки мониторов, но и тут его привлекла больше техническая сторона, нежели фотографии животных. Потом стал жаловаться на усталость и проситься в буфет. В общем, дети тоже хотят хлеба и зрелищ. Пыль времён им не особо интересна.

На меня музеи тоже производят угнетающее впечатление. Конечно, там интересно, и посещать их надо, но уныло как-то. Грустно осознавать бренность бытия. Смотришь на какие-то предметы быта, на одежду, украшения и понимаешь, что всё это когда-то принадлежало людям, которых давно уже нет. Осознаёшь, что между нами и нашими далёкими предками очень мало общего, связующего. Люди на старинных фотографиях совсем не похожи на нас. Дело не в одежде и в причёсках, лица другие, глаза другие. Вот на фотографии начала двадцатого века преподаватели городского училища, в основном молодые женщины: лица без косметики, волосы собраны на затылке, припухлость щёк, одухотворённость во взгляде. Они не могут быть такими же, как и мы, если родились и выросли в другое время, в других условиях. Что общего между тем ребёнком, которого качали в берестяной колыбельке, который играли деревянными игрушками, и современным малышом? Только то, что заложено природой: инстинкты и рефлексы. Наши дети уже не такие, как мы в детстве по количеству информации, которой они загружаются с рождения, а уж тем более не такие, как те дети, чьи деревянные игрушки мы рассматривали в музее.

Рожать ли в кризис?

 

Почему люди заводят или не заводят детей? Зависит ли это напрямую от материального благосостояния? Если да, то почему тогда в странах с высоким уровнем жизни всё равно низкая рождаемость? Да и у наших богатых людей в семьях детей мало, один-два. Почему наши женщины рожали во время Великой Отечественной войны? Почему не откладывали на более позднее время? Наверное, рождаемость связана с системой ценностей в обществе, с тем, чем наполнены головы и сердца. Потребитель не станет рожать много детей, он лучше купит шубу или холодильник, или ещё что-то удобное и бездушное предпочтёт ребёнку. Мы все с некоторых времён, не замечая того, становимся потребителями, начинаем верить, что в этом и состоит счастье. Где-то я прочитала, что ещё во времена гитлеровской Германии кто-то из нацистов высказал мысль, что не надо воевать с русскими оружием, достаточно им внушить мысль о том, что вместо детей они могут купить много вещей, и русские погибнут как нация. Похоже, что в наши дни этот план осуществляется. Кстати сказать, немцы тоже вырождаются, теперь они радуются, когда эмигрирующие «русские немцы» пополняют их молодое население своими детьми.

Мы же только-только начали выбираться из «демографической ямы», как начался кризис со всеми вытекающими из него последствиями. По телевидению говорят, что женщины начали чаще прерывать беременность. У нас в крае пока рождаемость на том же уровне. Но что будет дальше? Встретила недавно знакомую, она два месяца назад родила второго ребёнка. Спрашиваю: «Не страшно в кризис второго ребёнка рожать?» Она ответила, что многие её друзья откладывали рождение ребёнка, дожидаясь лучших времён, в итоге жизнь кардинально к лучшему не изменилась, а потенциальные родители стали старыми. Тут её пятилетний сынок подбежал, протянул осколок льда: «На, мама, бриллиант!» Женщина засмеялась: «Что мне кризис! Мне сын бриллианты дарит!» Вспомнила я и другую знакомую, которая в тяжёлые девяностые неожиданно для всех родила второго ребёнка. Объяснили так: «Пока жизнь тяжёлая, нужно детей рожать. А жизнь наладится – дети уже подрастут. Можно будет и себе внимание уделить». Тогда её рассуждения показались мне легкомысленными. Сейчас я понимаю, что в этом есть какая-то житейская мудрость. Как и в этом: «Один ребёнок – не ребёнок, два ребёнка – полребёнка, три – вот это уже ребёнок». Только в этом случае нации не будет угрожать вымирание.

Любимые игрушки современных детей.

Где-то прочитала, что дети больше всего любят игрушки, сделанные совместно с родителями. Даже в наше время игрушечного изобилия. Да и я сама почти не помню свои детские игрушки, зато хорошо помню, как мы с мамой рисовали и вырезали бумажных «кукол», затем таким же образом делали одежду для них. Было мне тогда года четыре, если не меньше. Сынок мой, которому сейчас столько же, игрушками избалован, как и все современные дети. У нас целый автопарк различных машин: пластмассовых и металлических «моделек». У каждой из них чего-то не хватает, колеса или бампера, например, потому что Егор относится к ним достаточно небрежно, устраивает машинам настоящий «тест-драйв», в этом и заключается игра. Летом они закапываются в песок, помещаются в лужи. Муж вздыхает: «Мне бы в детстве такие машины! Как бы я ими играл, как бы берёг!» Со слов родителей мужа знаю, что ему в детстве никогда не отказывали в развивающих играх, в частности, в конструкторах. У нас тоже таковые имеются, но пока преимущественно сами из них что-то собираем, сын предпочитает наблюдать. Говорят, активно созидать дети начинают с пяти лет.

Есть у нас и роботы, передвигающиеся, стреляющие, кричащие. Всех их постигла одна участь: пылятся на комоде. Сын играл ими очень недолго. Что поделать, не секрет, что такие функциональные игрушки быстро надоедают детям. Из мягких игрушек Егор выбрал весёлого жирафика, спит с ним, таскает по дому. Даже прощает ему хвастовство и поучения: «Я жирафик, я красивый и высокий, потому что хорошо кушаю и родителей слушаю!» У всех наших знакомых детей есть какая-нибудь любимая мягкая игрушка, уже страшненькая и облезлая, но незаменимая.

Читаем в четыре года.

 

Мой ребёнок начал читать в четыре года. Научила сама и очень быстро. Выучили несколько букв (как звуки) и начали их соединять. Правда, первое время сын читал так: [м – а, м – а]. Я уже хотела перенести обучение чтению на более позднее время. Однако заметила, что у нас вдруг стало получаться слияние. Дальше дело было уже за малым. Конечно, какие-то буквы путали первое время: е и ш, р и ь, к и х. Похожи они, что поделаешь. Но постепенно стали различать. Капля, как говорится, камень точит. Очень помогла азбука на магнитах: составляли слоги, а затем слова на дверце холодильника. Сыну эта игра показалась очень интересной. До сих пор предпочитает читать слова на холодильнике, нежели в Букваре. Убедилась, что Букварь может отбить у ребёнка всякое желание учиться читать. Сейчас выпускают специальные Буквари для малышей, но, на мой взгляд, все они достаточно сложные для маленьких детей. Вот заголовки мы читаем с большим удовольствием. Как и надписи на различных предметах: на коробочках, на баночках, на этикетках и т. д. Конечно, можем прочитать в букваре целое предложение. И даже не одно. Но делаем это как-то неохотно. Поэтому берём в руки умную книжку изредка, больше пишем или составляем слова. Притом Егор стал пытаться сам составлять слова, и достаточно успешно. Даже запоминает, где были орфографические ошибки, на которые ему указываю, и в следующий раз пишет уже правильно. Так получилось со словом Россия. Вообще поразилась этому. Вспомнила, как я на уроках русского языка по сто раз вдалбливала детям в классе 6-7, а то и в 9-11, как нужно писать какое-нибудь простое слово, а в диктанте видела это слово с той же ошибкой.

Знакомые не раз упрекали меня: мол, рано я начала приобщать ребёнка к чтению.

Перечитайте Токареву!

 

Перечитываю повести Виктории Токаревой. Все они о жизни, о простых людях с их непростыми судьбами. Читала эту книгу четыре года назад, многое уже забылось. В памяти остаются незначительные детали. Например, из повести «Хэппи-энд» мне запомнилось, как героиня «травила» мужа-иностранца «вчерашними» яйцами. А смысл здесь глубокий заложен. Нужно было бы запомнить другое: «Стоило ехать так долго и многоступенчато, чтобы прибыть в ту же самую точку». Это о героине и об её пути к успеху – к будущему счастью. «А счастье было так возможно, так близко…» Как всегда, классики оказываются правы.

В наше время много говорят об успехе. Но успех не гарантирует счастье. Об этом люди забывают. А герои Токаревой напоминают вечные истины. Они укладываются в одно предложение, в котором даже нет и десяти слов. Так и должно быть. «Если сложно, значит, не продумано до конца». У Токаревой всё продумано и подтверждено жизнью, поэтому и книги у неё удивительно добрые и умные.

Чувствуется, как автор любит своих героев, как желает им лучших судеб, порой идёт наперекор правде жизни и дарит им любовь и счастье, как, например, в «Свинячьей победе». Фильм по этой повести заканчивается более реалистично: героиня наконец встречает своего принца, но, как говорится, не на белом коне. «Стрелец» – более приближенная к жизни повесть. Герой её становится обладателем миллиона долларов. Но, как пришли дармовые деньги, так они и уходят. В одном из популярных телешоу обсуждалась история женщины, которая нашла в лесу деньги и вернула их владельцу: в кошельке была визитка. Её потом вся деревня возненавидела, жизнь стала невыносимой. От зависти, от злости, от непонимания, как так можно поступить. Мы бы, мол, не сглупили, мы бы эти денежки взяли себе… И не так давно случай был, когда проводница вернула чемодан с тремя миллионами его владельцу. Правильно и сделала, а то через год-другой ночью постучали бы в дверь и потребовали денежки назад, как это случилось со Стрельцом. А не потребовали бы – так живи и бойся, сиди в норке, как премудрый пескарь. «Не жили богато, и не стоит начинать», – повторяют герои произведений Токаревой.

Писатель и киллер: что общего?

 

Из всех фильмов, которые я посмотрела в последнее время, выделяю картину «Домовой» К. Оганесяна. Фильм смотрится «на одном дыхании» и заставляет размышлять, а это для меня главное. По сюжету картины происходит встреча писателя Антона Праченко – автора бульварной продукции, с героем его бандитских романов – киллером по кличке Домовой. И эта встреча меняет жизнь писателя на сто восемьдесят градусов. Киллер здесь выступит в роли Мефистофеля, тёмной силы, которая, тем не менее, помогает герою заглянуть в глубины собственной души… Как известно, русскому человеку нужно дойти до самого края пропасти, чтобы что-то изменить в себе и в своей жизни. Так и наш писатель возвращается из преисподней преображённым. До этого он жил эгоистично и бесцельно, много лет дружил с зелёным змием, неплохо зарабатывал сомнительным творчеством: писал книги о киллере, ничего по сути не зная о таких людях. Пока Чёрный человек не пришёл к нему и не предложил побыть в шкуре созданного им персонажа. Игра показалась интересной, выгодной, заманчивой, затем она увлекла Праченко так, что он стал всё больше походить на своего героя, почувствовал себя суперменом, стал получать удовольствие от насилия. Здесь используется приём «двойничества», не зря Домовой называется Антоном и в разговорах с писателем проводит параллели между их «профессиями». Эти параллели не случайны. По сути эти люди занимались одним делом: писатель, воспевший и романтизировавший киллера, тоже давно убивал доброе и светлое в душах своих читателей.

То, что жертва, которую «отрабатывал» писатель, будет убита на самом деле, было довольно предсказуемо. Кроме того, оказалось, что писателя использовали как прикрытие, как наживку для ловца, что его просто-напросто подставили. Неужели здесь зритель вздрогнет и удивится? Кто-то сомневается, что у людей, подобных Домовому, нет кодекса чести? Что они не знают слов «нравственность» и «мораль» и играют по собственным правилам? Кто сомневается, тот много читает романов, в которых киллеры выглядят этакими Робин Гудами. Думаю, именно такой образ Домового создал писатель, попавший в ловушку. Только тогда он понял, что зло ничуть не привлекательно, что это разрушительная сила, бесстрастно уничтожающая всех, кто встаёт у неё на пути.